Фридрих Барбаросса

Лишь  немногие  императоры немецкого Средневековья обладают такой притягательной силой для потомков, как Фридрих Барбаросса. В его лице на трон взошёл человек, воплощавший собой идеалы рыцарства. Сегодня нам трудно представить себе, что думал и чувствовал император. Ни одного портрета Барбароссы не сохранилось, хотя его внешний вид довольно хорошо описан в хрониках. И, тем не менее, его имя вызывает сразу же целый ряд конкретных ассоциаций. Причины этого кроются в его личности.

 В 12 веке Средневековье переживало свой расцвет. Во Франции капетингам удалось стать наследственными монархами. В Германии же титул короля продолжает оспариваться различными феодальными династиями. Король в Германии выборный. В итоге, у него нет своей столицы. Конечно, у него есть свои владения, но вокруг них он не может создать королевство. Ведь сын императора вовсе не обязательно сохранит за собой отцовский трон. Вместо него королём может быть избран другой феодал. И тогда столица опять окажется в другом герцогстве – и опять не надолго. Итак, в Германии в то время не было единого центра власти, каковым во Франции, например, был Париж.

В 12 веке в Германии на троне восседала династия Гогенштауфенов. В 1152 году умирает не слишком удачливый Конрад Третий, единственный германский правитель, который так и не отправился в Рим за императорской короной. Перед смертью, однако, он принял мудрое решение и рекомендовал знати избрать на трон не его малолетнего сына, а племянника, герцога Швабского Фридриха, которому впоследствии итальянцы за его окладистую рыжую бороду дадут прозвище «Рыжебородый» (Барбаросса). Фридрих родился, как предполагают, в 1122 году. Его отец, герцог Швабский, принадлежал к роду Штауфенов, а мать – к роду Вельфов, герцогов баварских. Тем самым, Конрад надеялся положить конец непримиримой вражде двух знатных родов – Штуфенов и Вельфов.

Учуяв возможность прийти к власти, 30-летний Фридрих, уже обладавший определённым опытом в политике, сумел быстро договориться с влиятельными рейнскими церковными иерархами, в частности, с архиепископом Кёльнским. Но главное, он сумел заручиться поддержкой своего брауншвейгского кузена, могущественного Генриха Льва, которому Фридрих пообещал вернуть Баварию, отобранную у него Конрадом Третьим. Бабенбергеров, владевших к тому времени Баварией, он тоже не обидел: он отдал им отделённую от Баварии Восточную Марку с широкими правами автономии, чем, так сказать, и положил начало существованию Австрии.

После всего этого понятно, что Фридрих был провозглашён королём единогласно. И уже через 4 дня после рейхстага во Франкфурте Фридрих, восседая на троне Карла Великого в Ахене, принимал почести от своих вассалов и иностранных посланников.

Одно из первых своих посланий Барбаросса направил Папе Римскому Евгению Третьему. В нём Фридрих напрямую говорит о том, что императорскую власть он получил от Бога, а не от Папы, и поэтому он запрещает Святому Престолу вмешиваться в светские дела, поскольку в прошлом подобные вмешательства неоднократно становились причинами серьёзных кризисов. Естественно, что Папа Римский расценил это письмо как объявление войны.

Уже в своей тронной речи Фридрих заявил о намерении осуществить поход в Рим. Целью похода была не только императорская корона, символизировавшая первенство в Европе. Фридрих не прочь был заполучить и цветущие итальянские города и веси, которые прочно удерживали в своих руках его родственники из рода Вельфов, его норманнские родственники и, конечно же, папство.

В октябре 1154 года Барбаросса отправляется в Италию. В Ломбардии ему пришлось задержаться, поскольку Милан со своими союзниками занимал антигерманскую позицию. Фридрих разрушил несколько небольших городов, но на взятие самого Милана у него уже не было ни времени, ни сил. До Рима Барбаросса добрался лишь летом 1155 года. К тому времени Папа Римский Евгений Третий умер, а его место занял Адриан Четвёртый (кстати, единственный англичанин на папском престоле за всю историю папства). Отношения у него с римским населением не сложились, поэтому он был рад подмоге со стороны германского короля. Правда, первая встреча не обошлась без скандала: Фридрих наотрез отказался держать Папе стремя, как того требовал обычай, считая это унизительным для себя, в ответ Папа лишил его обычного в подобных случаях «лобзания мира». Недоразумение было вскоре урегулировано, и Фридрих был коронован в соборе святого Петра.

Во время торжественной церемонии в Риме вспыхивает восстание населения, которому никто ничего о коронации не сообщил. Фридриху со своим войском пришлось в тот же день покинуть Вечный Город, а бедный Адриан вынужден был укрыться в крепости, в которую была превращена усыпальница его тезоименного римского императора.

Собственно, после коронации Фридрих собирался с помощью папских войск и армии византийского императора Мануила Первого Комнина, приходившегося ему дядькой, изгнать норманнских баронов с юга Италии. Но армия Мануила оказалась недееспособной, а папские воители – слишком ненадёжными. Немецкие же отряды из-за непривычного климата пребывали словно в параличе. Они хотели только домой. Так что Фридриху пришлось отказаться от своей затеи.

В Италию Барбаросса вернулся через 3 года. К этому времени, однако, там многое изменилось. Папе Римскому, разочарованному уходом немцев, не оставалось ничего иного, как договориться с норманнским Королевством обеих Сицилий. В 1157 году Фридрих находился в своих бургундских владениях в Безансоне (вторая жена Барбароссы Беатриса была бургундской принцессой, поэтому Бургундию Фридрих получил в качестве приданого). Туда-то и было доставлено послание Папы Римского. Кстати, привёз его, а, по всей видимости, и составил, кардинал Роландо, который впоследствии станет Папой Александром Третьим и которому будет противостоять антипапа. В послании Папа не слишком дипломатично напомнил императору, что корону он получил от него лишь в лен, следовательно Барбаросса является лишь вассалом христианского первоиерарха, «трижды коронованного властителя стран и людей, их сердец, душ и оружия» (здесь Папа намекал на свою «трёхэтажную» тиару).

Однако надежды Римской Курии на то, что подобный угрожающий жест послужит сигналом для немецких князей, особенно из рода Вельфов, к неповиновению императору, не оправдались. Тем не менее, широкий отклик папские угрозы нашли в городах Ломбардии. К тому времени они обладали самой развитой экономикой в Европе и мечтали избавиться от германского владычества. Для подавления мятежа Барбаросса отправился в Италию весной 1158 года в сопровождении 100-тысячного войска. По тем временам это была огромная армия. В сентябре Милан сдался. Но сопротивление не прекратилось. Уже вскоре миланцы изгнали императорских чиновников, в том числе и райх-канцлера Райнальда фон Дасселя. Никаких эффективных контрмер Фридрих принять не мог, поскольку его войска были рассредоточены по всей северной Италии. А тут ещё, ко всем несчастьям, скончался Папа Римский Адриан, и его сменил Александр Третий, который немедленно взял курс на конфронтацию. Одновременно кардиналы, поддерживавшие императорскую партию, избирают Папой Виктора Четвёртого. Фридрих воспользовался сложившейся ситуацией и созвал в Павии собор, который должен рассмотреть спор между обоими Папами. На этом соборе он принимает решение в пользу Виктора. В ответ на это в 1160 году Александр отлучает Барбароссу «со всеми его лицемерными приспешниками» от Церкви.

Решение Папы приветствовали, разумеется, Милан и Сицилия, но не скрывали своей радости и многие французские и английские епископы. Фридриху не оставалось ничего иного, как принять крутые меры. В 1162 году после многомесячной осады Милан пал. Жителям (кстати, в знак унижения – с петлями на шее) было велено покинуть Милан. Сам город разграблен, а центральная площадь была вспахана и посыпана солью. Решимость Барбароссы вызвала такой страх и ужас, что Папа Александр бежал во Францию, где, конечно же, был принят с большим почётом.

В 1164 году антипапа Виктор умирает, на его место тут же избирают Пасхалия Третьего. На Вюрцбургском рейхстаге Фридрих заставил всех духовных и светских сановников признать Пасхалия Папой, хотя в действительности все, кто серьёзно относился к церковному праву, поддерживали Александра. В качестве ответной услуги Барбароссе Пасхалий причислил к лику святых Карла Великого, который также провозглашал примат императорской власти над властью Римского первосвященника. Этот акт имел и политическое значение, поскольку к тому времени и французские короли вспомнили, что свою родословную они ведут от Карла Великого, и тоже стали претендовать на императорскую корону.

Между тем, в 1165 году Папа Александр с помощью норманнского короля Вильгельма Первого торжественно возвращается в Рим. Но уже через полтора года после этого войска Барбароссы опять штурмуют Ватикан, и Александру пришлось бежать к норманнам. Барбароссу с регалиями власти и его бургундскую супругу, увешанную драгоценностями, у ворот собора святого Петра, где ещё накануне шли бои, встречает Пасхалий. Однако эйфория продолжалась недолго. В Риме разразилась эпидемия тифа. Её жертвой стали 20 тысяч немцев, в том числе кузен императора Фридрих Баденский и рейхсканцлер Райнальд фон Дассель. Двор и остатки войск поспешно покинули Вечный Город.

Папе Александру эпидемия пришлась на руку. Он сколачивает коалицию, в которую, кроме него, вошли Венеция, Королевство обеих Сицилий и византийский император, надеявшийся сохранить остатки своих владений в Италии. При всём различии интересов их объединяла одна цель – держать немцев подальше от Италии.

Итальянские дела Фридриху пришлось отложить, поскольку в самой Германии становилось неспокойно. Могущество Генриха Льва возрастало. Для него Любек был важнее Милана, а задачу германской политики он видел в колонизации славянских земель на востоке. Поэтому, когда в 1174 году Барбаросса вновь отправился в Италию, Генрих Лев отказался его сопровождать. Этот поход Барбароссы закончился полным фиаско: его войска потерпели сокрушительное поражение под Леньяно. Самому императору едва удалось спастись. Теперь ему не оставалось ничего иного, как пойти на мировую с Папой Александром.

Вернувшись в Германию, Барбаросса обнаружил, что Генрих Лев умудрился перессориться почти со всеми своими соседями – с ландграфом Тюрингским и с архиепископами Магдебургским и Кёльнским. В 1179 году созванный Фридрихом Вормский рейхстаг должен был рассмотреть дело Генриха Льва. Трижды Генриху назначали день явиться на рейхстаг и оправдаться, но он не сделал этого. И тогда в 1180 году рейхстаг, проходивший тогда в Вюрцбурге, вынес окончательный приговор: Генрих лишился обоих герцогств и всех коронных ленов, ему были оставлены лишь вотчины в Брауншвейге и Люнебурге, но сам он должен был покинуть Германию (Генрих Лев уехал с семьёй в Англию к своему тестю, королю Генриху Второму).

Теперь, казалось бы, свой век Барбаросса мог доживать спокойно. Своего сына Генриха он женил на наследнице Сицилийского королевства, причём свадьба состоялась в Милане, где Барбаросса был встречен с ликованием. Папа Александр умер. В Германии он пользовался непререкаемым авторитетом. Но случилось нечто непредвиденное: в 1187 году Иерусалимское королевство было вновь захвачено мусульманами. На призыв Папы Римского Климента Третьего начать очередной (уже третий) крестовый поход откликнулись почти все европейские монархи.

Англичане, французы, норманны под предводительством Ричарда Львиное Сердце и Филиппа Второго отправились в Палестину по морю. Им, однако, удалось взять лишь несколько прибрежных городов. Барбаросса же со своим 100-тысячным войском отправился в Палестину из Регенсбурга по суше, то есть вниз по Дунаю через Венгрию, Болгарию, Балканы, Грецию и византийскую Малую Азию. Поход был изнурительный, всё время приходилось отбиваться от разбойников. И когда всё уже казалось позади, а до Палестины – рукой подать, 10 июня 1190 года престарелый император утонул в небольшой речке Салеф в Южной Анатолии – то ли при попытке пересечь её, то ли желая искупаться. Лишившись своего предводителя, войско стало разбредаться. Сын Барбароссы, герцог Швабский Фридрих, сопровождавший отца в походе, забальзамировал тело, надеясь похоронить его в Иерусалиме или переправить его в Германию. Но ни Германию, ни Иерусалим герцогу Швабскому увидеть не удалось: он умер от чумы неподалёку от Аккона. Там же, где-то в безвестной братской могиле в далёкой Палестине он и был похоронен. Где-то там же, видимо, покоится и тело великого Фридриха Барбароссы.

Впоследствии один арабский летописец писал: «Если бы, по милосердной воле Аллаха, немецкий император не скончался в тот момент, когда он хотел вторгнуться в Сирию, то в последующие времена можно было бы сказать про Сирию и Египет: здесь некогда правили мусульмане».

ПРИНЦЕССА ЭБОЛИ

Ана де Мендоса де ла Серда родилась в 1540 году в испанском замке Сифуэнтеса. Девочка росла своенравной и очень привлекательной. Ее не портила даже черная повязка на лице, придававшая ей загадочность. Потерю глаза, если она действительно была, романтики приписывают уроку фехтования или несчастному случаю на охоте. Историки же склоняются к более прозаичному объяснению: скорее всего, девушка просто страдала косоглазием. 

Когда Ане исполнилось 12, ее выдали замуж за 36-летнего португальца Руя Гомеса де Сильву, пажа и близкого друга будущего короля Филиппа II. Наследник престола проявил неслыханную любезность, став свидетелем со стороны жениха,даровав ему статус принца Эболи и гарантировав супругам ежегодную выплату немалого пособия. Первые четыре года супружества Руй провел в Англии, поскольку его покровитель был связан узами брака с королевой Марией Тюдор. Но та умерла, и Сильва вернулся к жене. Ана была единственным ребенком у своей матери и с детства боялась оказаться бесплодной, но страхи были напрасными: у супругов родилось 10 детей, 6 из которых выжили.
Филипп II благоволил к семье Эболи и назначил новоявленную принцессу фрейлиной юной королевы Изабеллы. Молодые женщины подружились. Сама Екатерина Медичи, мать Изабеллы, в письмах благодарила Эболи за заботу. Но вскоре 23-летняя королева умерла в родах, а с новой правительницей, набожной австрийкой Анной, у принцессы Эболи не нашлось ничего общего. 

Монашеский обед

В 1562 году супруги Эболи поселились в городе Пастрана и принялись за перестройку дворца, начатую еще бабушкой Аны. Руй организовал производство шелка и ярмарку,повысившую торговое значение города. Ана убедила мужа пригласить в гости будущую святую Терезу Авильскую, чтобы та основала в городе кармелитские монастыри — мужской и женский. Пока просвещенная монахиня гостила у Эболи, Ана, увлекавшаяся мистикой,выпросила у нее почитать рукопись автобиографии «Жизнь», разумеется, пообещав сохранить в тайне ее содержание. И тут же поделилась текстом со слугами. 

Поняв, что весь дом Эболи в курсе ее откровений, Тереза оскорбилась и решила отказаться от затеи с монастырями. Спас ситуацию дипломат Руй, всегда сглаживавший эксцентричное поведение жены. Но слух о книге уже дошел до инквизиции: и хотя ереси в «Жизни» не обнаружили, ее издание задержали на 10 лет. Это не было единственной выходкой принцессы. В день смерти мужа беременная Ана заявила, что принимает постриг. Облачившись в клобук из грязной мешковины, она проехала по городу в телеге. Напрасно родные убеждали ее подумать о детях. Впрочем, уход в монастырь, скорее всего, был способом избежать уплаты долгов. Новость о послушнице Ане привела сестер в ужас,а реакция настоятельницы вошла в историю: «Принцесса — монахиня? Горе нашему дому!» Слова оказались пророческими: тишину монастыря постоянно нарушали посетители Аны,ее слуги, шумные обеды. Позабыв о монашеском смирении, Ана требовала, чтобы к ней обращались по титулу и прислуживали на коленях. Городской совет Пастраны дважды обращался к королю с просьбой вернуть принцессу Эболи к делам управления городом. Филипп II издал соответствующий приказ, но Ана не повиновалась, заявив, что останется монахиней. Потерявшая терпение Тереза закрыла монастырь. Чтобы избежать ярости самовольной узницы, монахини тайно выехали из Пастраны под покровом ночи. 

В чем интрига

Принцессе Эболи пришлось вернуться в мир. И тут на ее пути появился секретарь короля Антонио Перес. Поначалу Ана и Антонио друг другу не понравились. Принцесса высмеяла надушенные наряды выскочки-секретаря, прилюдно обозвав его попугаем. Тот, конечно,затаил обиду. Но позже между ними сложился прочный деловой союз.

Перес считался незаконнорожденным сыном священника. В реальности он вполне мог быть внебрачным сыном ее мужа. Антонио воспитывался в доме Руя и был очень похож на него — и внешне, и дипломатическими талантами. Об этом писала в своих письмах и сама принцесса. 

Сексуальные аппетиты Переса, распространявшиеся и на женщин, и на мужчин,неоспоримы, но историки ставят под сомнение его роман с принцессой Эболи, презиравшей Антонио за женоподобность и низкое происхождение. Однако Переса, человека выдающихся политических способностей, самостоятельно добившегося успеха, уважали даже враги. Перед его шармом было сложно устоять, а тех, кому это удавалось, он подкупал изысканными взятками, например, дарил перчатки из собачьей кожи, инкрустированные драгоценностями и надушенные созданными им самим ароматами. После смерти Руя влияние Антонио на короля было очень велико, и Ана не могла этим не воспользоваться. 

Филипп II никогда не доверял незаконнорожденному брату Хуану. Мужественный вояка,обворожительный сердцеед, тот был очень популярным человеком в Европе XVI века. Испанцы, недовольные нерешительным Филиппом, поговаривали, что королем надлежит быть его брату, «настоящему» сыну блистательного Карла V. И Ана, и Антонио стали успешно играть на подозрительности Филиппа. Перес стравливал братьев, давая им читать письма, составленные им самим, за спиной у обоих продавал государственные секреты Папе Римскому и врагам испанской короны — фламандским протестантам, добывая пустые бланки за подписью братьев, Ана и Антонио заполняли их и получали деньги… 


Романтически настроенные любители истории не раз воспели драму нежданного возвращения в Испанию секретаря дона Хуана — Хуана де Эскобедо. Он якобы застал Ану и Антонио в постели и донес королю, с которым у принцессы тоже была связь. Но вряд ли это было так. Филипп II часто отзывался об Ане с раздражением, а Эскобедо обнаружил не столько любовную, сколько политическую интригу, и потребовал свою долю. Ана и Антонио пытались дать ему взятку, но тот отказался молчать, грозил их убить,и заговорщики убедили короля, что сохранить трон возможно, лишь устранив Эскобедо. И он был убит. 

Громкое открытие

Правда открылась неожиданно: дон Хуан умер от тифа, и, разобравшись в бумагах брата,король понял, что его обвели вокруг пальца. И это было еще не все. В 1578 году португальский правитель Себастьян погиб в бою, не оставив наследников. Из вереницы претендентов на его трон Филипп II был одним из наиболее вероятных. Но принцесса Эболи тайно лоббировала другого претендента, пытаясь выдать за него одну из своих дочерей. Положение королевы-матери в Португалии вполне соответствовало амбициям Аны.
Терпение Филиппа лопнуло. Он приказал арестовать Антонио и Ану и взял под контроль дела семьи Эболи до передачи их ее сыну, к которому благоволил. Принцесса, метившая в правительницы Европы, оказалась в тюрьме. Влиятельные родственники неоднократно просили за нее, cсылаясь 
на то, что «она сумасшедшая», и в какой-то момент Ану и Переса освободили, но они продолжили интриги, и Филипп вновь отправил Антонио в тюрьму, а Ану запер в одной из комнат ее собственного дворца. Там она и провела оставшиеся 10 лет жизни. 

Когда Перес сбежал из тюрьмы во Францию, окно Аны забаррикадировали, чтобы она не сбежала. Она умерла узницей, Антонио жил в Париже, продавая французскому королю государственные секреты. В письмах и публикациях он не упомянул принцессу Эболи ни единым добрым словом.